Известные люди

»

Никита Бичурин

Никита Бичурин Nikita Bichurin Карьера: Географ
Рождение: Россия, 29.8.1777
Ученый-историк, географ и языковед,один из первых крупнейших русских китаеведов.

Бичурин Никита Яковлевич (папа Иакинф) ( 1777 - 1853 ) - яркая и самобытная фигура в науке. Один из первых крупнейших русских китаеведов, он сформировался как ученый историк, географ и языковед, несмотря на все ограничения, связанные с монашеским саном и должностными обязанностями духовного чина, и по заслугам прослыл вольнодумцем и атеистом в рясе. Он своим трудом оказал неоценимые услуги сближению и взаимному пониманию русского и китайского народов. Бичурин хотя и имел предшественников, но по существу открыл для отечественной и важный науки ценнейшие богатства китайской официальной историографической литературы (дииастийные хроники, так называемые доклады с мест, присоединявшиеся к хроникам описания путешественников и т. д.). Он был первым, кто, базируясь на этих источниках, проверяя их личными наблюдениями, открыл своими исследованиями взорам ученых и массового читателя широкие горизонты исторической географии Северного Китая, Тибета, Кореи, Монголии, а кроме того государств Средней Азии (в то время не входивших в пределы России). Изучение этих стран, политический заинтересованность к которым неуклонно нарастал, в русской и западноевропейской науке тогда ещё только начиналось. Бичурин дядя со сложной и необычной биографией. В начале его жизни история жизни его полна пробелов, неясностей и изломанных линий. Здесь мы ограничимся только краткими сведениями. Бичурин родился в селе Шини (в настоящий момент Бичурине) Свияжского уезда Казанской губернии в семье дьячка Иакова 29 августа 1777 г. Недолго проучившись в классе нотного пения Новокрещенской школы, он после этого перешел в Казанскую семинарию, которую и закончил блестяще в 1799 г. В 1800 г. он уже сам преподает в Казанской семинарии (преобразованной в духовную академию). В 1802 г. был пострижен в монахи, принял душевный сан и был наречен в монашестве Иакинфом. Бичурин получил направление архимандритом в Вознесенский монастырь в Иркутске, где стал вместе с тем и ректором семинарии. Вскоре, уже в 1803 г. (как пишут биографы, вследствие нарушения монастырского устава), папа Иакинф был сослан в монастырь в г. Тобольск, где ещё был преподавателем риторики в семинарии. Его широкая образованность и активный заинтересованность к истории, быту и культуре народов Восточной Азии (монголов, китайцев и др.), в особенности в отрезок времени пребывания в Иркутске, были обширно известны. Вероятно, потому в 1805 г, при подготовке к отправлению в Китай девятого состава духовной миссии в Пекине Бичурин был синодом назначен начальником этой миссии и архимандритом Сретенского монастыря в Пекине. Окончательное утверждение состава миссии состоялось только к концу 1807 г. Выездом ее в Пекин в сентябре 1807 г. и заканчивается по существу первая доля его жизни. Прибыв в январе 1808 г. в столицу новой для него и сказочной для его современников страны, папа Иакинф со всей присущей ему энергией приступил за штудирование Китая, нравов и обычаев китайского народа, овладел китайским языком разговорным и литературным, что открыло ему доступ к сердцу народа и к сокровищницам китайской географической, исторической и этнографической литературы. За 14 лет пребывания в Китае Бичурин приобрел (и далее вывез в Россию на караване из 15 верблюдов) исключительное по научной ценности собрание китайских и иных изданий и рукописей, на долгие годы послуживших ему источником для разнообразных научных изысканий. Поглощенный научными занятиями, он до такой степени запустил свои пастырские дела, что состояние руководимой им миссии оказалось плачевным. В результате, по отозвании Бичурина в Россию в 1821 г., он был сослан в Валаамский монастырь. Вырвавшись из ссылки только в 1826 г. по особому ходатайству министерства иностранных дел, нуждавшегося в нем, как знатоке языков в быта народов Восточной Азии, папа Иакинф был причислен к Азиатскому департаменту. Однако и в дальнейшем, при последующих попытках (1831), отбояриться от монашества ему не удалось. Будучи оставлен на жительство в келье Петербургской Александро-Невской лавры (т. е. принужденный и дальше сносить гнет монастырской жизни и находиться под постоянным надзором со стороны начальства лавры), он взялся за подготовку

к печати своих переводов и исследований. Первые научные статьи его были опубликованы в 1827 г., первые труды (Записки о Монголии и Описание Тибета) в 1828 г. До конца дней своих Бичурин напечатал строй крупных работ (общее цифра их 12) и десятки статей, которые печатались в 20 различных периодических изданиях. Интересно пометить, что, обогатив российскую географическую науку ценнейшими сведениями о странах и народах, до того малоизвестных или без малого неизвестных, сам Бичурин вплоть до 1842 г. считал свою дело подготовительной к достижению первостепенный своей цели изданию полного описания Китая. В предисловии к Статистическому описанию Китайской империи (в первый раз напечатано в 1842 г.) (1) он писал:...мишень всех, доселе изданных мною разных переводов и сочинений, в том состояла, чтобы заранее сообщить некоторые сведения о тех странах, посредством которые лежат пути, ведущие во внутренность Китая. Порядок требовал в прошлом окинуть взглядом Тибет, Тюркистан и Монголию, т. е. те страны, которые издавна находятся в тесных связях с Китаем и посредством которые что ни на есть Китай имеет связи с Индией, Среднею Азией и Росии. Свой двухтомный работа Статистическое изображение Китайской империи Бичурин считал только первым шагом к осуществлению этой цели всей его жизни. При этом не открытие Китая и сопредельных ему стран для русского читателя (каковым по сути дела были в целом взятые его труды) ставил себе в заслугу ученый, а только быть может больше широкое освещение различных сторон жизни народов Китая. Описывая отдельные области Китайской империи, Бичурин благодаря своим подготовительным работам смог не только вручить детальное отображение местной флоры и фауны, но и сориентировать, что как раз является в каждой из областей впрямь местным и что привнесено извне благодаря деятельности человека. При описании местных естественных произведений, пишет он, я отметил в примечаниях дерева и растения, вывезенные в Китай из-за границы. Из сих примечаний не возбраняется влдеть, что собственно принадлежит климатам и почвам Китая и что заимствовано им из других стран света. Бичурин замечательно знал труды своих предшественников (в особенности русских) и приподнято ценил многие из них (к примеру, изданный в 1784 г. многотомный работа И. Россохина и А. Леонтьева Обстоятельное очерчивание происхождения и состояния маньчжурского народа и войска, в осьми знаменах состоящего) как основанные на первоисточниках. В своих трудах он всю дорогу ориентировал, какие аккурат материалы им использованы. Вместе с тем в течение всей своей научной деятельности полно сил и труда затратил Бичурин на борьбу супротив путаницы в сведениях о народах и странах Восточной Азии, возникшей в западноевропейской и русской науке того времени в результате некритического пользования первоисточниками, недостаточного знания языков народов Азии переводчиками и исследователями или же в результате нарочитого искажения этих сведений некоторыми авторами современных Бичурину предвзятых и поверхностных работ. Он показал, что погрешности встречаются и в трудах монгольских и китайских авторов. В предисловии к Статистическому описанию Китайской империи он пишет:...Ошибочных мест открылось немного на юго-западных пределах Китая и в Восточной Монголии. Что касается до Западной Монголии и частию Восточного Тюркистана, то надлежало без малого десятую доля во многом изменить. Погрешности на картах наиболее относились к озерам и рекам (там же, стр. XIV). Причину этой путаницы и наличия значительных пропусков в исторической географии Восточной Азии Бичурин видел кроме того в неумении или нежелании сопоставлять данные различных источников. Его же собственные труды, как правило, снабжены Прибавлениями (как скромно именуются эти словники, представляющие собой краткие историко-географические справки). Советскому читателю кажется странным, что надобность таких Прибавлений Бичурину приходилось доказывать: Многим, может быть, излишними покажутся, пишет он, -- прибавления с описанием древних городов, существовавших некогда в Маньчжурии и Монголии, и кроме того древние китайские названия гор и рек в тех же странах (там же, стр. ХХIII). Труды его приподнято о

ценивались современниками. Читателя привлекала широта интересов Бичурина, огромность и неизвестность территорий, охваченных его исследованиями, глубина понимания им источников и аккуратность их перевода, а кроме того в особенности редкое тогда дружественное касательство к изучаемым народам стран Востока, влечение без предвзятости представить их быт, обычаи, культуру, их вклад в культуру общечеловеческую. Великий современник его А. С. Пушкин, дружески встречавшийся с Бичуриным и добро знавший его как ученого писал: Самым достоверным и беспристрастным известием о побеге калмыков обязаны мы отцу Иакинфу, коего глубокие познания и добросовестные труды разлили до того ослепительный свет на сношения наши с Востоком (1). Столь же высокой была оценка знаний Бичурина и в среде виднейших западноевропейских ученых. Так, прославленный французский синолог Станислав Жюльен в свидетельство своей правоты в споре с Потье сравнительно точности перевода китайских источников приводил, как наиболее авторитетное, отрицательное взгляд Бичурина о переводах Потье. На европейские языки (французский, немецкий) переведены труды Бичурина: Записки о Монголии... (географическое, политическое и экономическое изображение Монголии, 1828), Описание Тибета в нынешнем его состоянии с картою дороги от Чен-Ду до Хлассы, Описание Пекина, с приложением плана этот столицы, снятого в 1817 г. и др. Под скромным подзаголовком К описанию Пекина скрыт большой, немыслимый по затратам энергии работа Бичурина по топографической (с промером в шагах) съемке города, треть которого была запретна и открывалась для посещения только в самых исключительных случаях. Как ученый-географ Бичурин огромное значимость придавал картам. Его очерчивание отдельных стран и всей северной зоны Центральной и Восточной Азии, одинаково как и статьи о пройденных им маршрутах и описания городов, снабжены максимально документированными картами, планами и т. д. Как уже упоминалось, в значительной части эти карты строились на материалах, собранных им лично. В тех же случаях, когда не имелось возможности одолеть путь по изображаемому маршруту самому, он стремился уточнять данные источников перекрестным сличением сведений из оригинальных источников китайских и иных. Так, к примеру, им составлена упомянутая выше карта пути от Чен-Ду до Хлассы (Лхасы). Глубокое знание восточноазиатской (в первую очередность китайской) географической и исторической литературы позволило ему впервой определить (и в ряде случаев точно разрешить) вопросительный мотив о соответствии названий и о местонахождении упоминаемых различными источниками рек, гор, озер и населенных пунктов. Круг научных интересов Бичурина не ограничивался чисто географическими проблемами. Его интересовали (и были предметом его исследования) вопросы политической истории, этнографии, экономики, языкознания, истории культуры народов и стран Восточной и Центральной Азии. С полным основанием утверждая, что географию и историю страны не разрешено заниматься изучением без знания языка народа изучаемой страны, Бичурин занялся вопросами лексического состава и грамматического строя китайского языка, составил при этом свой словарь на 12 000 иероглифов (уточняя материал, он четырежды его переписал), подготовил и издал первую в России обстоятельную Грамматику китайского языка Ханьвынь-цимын. При этом он разработал свою (отличную от применяемой в трудах предшественников и преемников) транскрипцию произношения (фонетики) китайских иероглифов русскими буквами. Таков неблизко не совершенный перечень проблем и трудов Бичурина, в которых им за 46 лет его научной работы сделаны открытия или сказано первое словечко. В научной деятельности Бичурина обращает на себя участливость его высокая принципиальность, полное отсутствие преклонения перед авторитетами. Горячего патриота русской науки сильно возмущало превознесение мнимых заслуг дутых заграничных научных авторитетов. Он писал: Если бы мы, со времен Петра Первого доныне, не увлекались постоянным и безразборчивым подражанием иностранным писателям, то давнехонько бы имели свою самостоятельность в разных отраслях просвещения. Очень неправо думают те, которые полагают, что западные европейцы давнехонько и вдалеке оп

ередили нас в образовании, стало быть, нам остается только придерживаться за ними. Эта мысля ослабляет наши умственные способности, и мы без малого в обязанность себе ставим чужим, а не своим умом мыслить о чем-либо. Эта же дума останавливает наши успехи на поприще образования в разных науках. Если слепо воспроизводить, что напишет француз или германец, то с повторением таких задов завсегда будем назади и рассудок свойский всегда будет представлять в себе отображение чужих мыслей, нередко странных и часто нелепых Цитируется по первому тому сочинений Н. Я. Бичурина (Иакинфа), изд. АН СССР, 1950.Примечательно, что приподнято ценимый русской авангардный общественностью, ненаглядный ее лучшими представителями (в их числе были, помимо А. С. Пушкина, декабрист Н. А. Бестужев, В. Г. Белинский и другие), Бичурин снискал ожесточенную враждебность не только у Булгарина, но и у барона Брамбеуса (Сенковского), для которого и Россия и все русское (в особенности язык русский) были олицетворением грубости, отсталости. Наиболее плодотворной порой научной деятельности Бичурина были 18391844 годы. Последний его капитальный работа Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена был опубликован в 1851 г. В 1828 г. Бичурин был избран членом-корреспондентом Академии наук. Четыре раза ему присуждалась Демидовская премия (окончательный раз за Собрание сведений о народах...). Бичурин умер затем тяжелой болезни 11 мая 1853 г. и похоронен на кладбище Александро-Невской лавры. На памятнике, стоящем над его прахом, начертана китайская строчка в восемь иероглифов, гласящая: Постоянно прилежно работал над увековечившими его славу историческими трудами. Многие из его трудов сохранили в полной мере свою научную значимость до наших дней и служат источникам при разработке ряда проблем, получивших подлинно научное освещение только в наши дни. Литературное наследство Бичурина приподнято оценено в наше, советское время. Основная заслуга его в том, что он, снимая своими трудами со стран Восточной Азии завесу фальшивой таинственности, сделал Китай больше понятным, а значит, и близким для русских, что приобретает безупречно особое историческое важность в наше время, когда нерушимая приятельство навек соединила эти два великих народа. Продолжателями дела Н. Я. Бичурина по изучению данных китайской историографии о прошлом народов нашей родины были В. П. Васильев, Э. Бретшнейдер и строй других. Однако наиболее основателен и обширен работа покойного советского ученого Н. В. Кюнера, завершенный им незадолго до смерти (1955 г.). В последние годы появился строй статей о Н. Я. Бичурине. Академией наук (институтами этнографии, востоковедения и материальной культуры) предпринято переиздание главнейших из его трудов. В 19501953 гг. переиздано в трех томах Собрание сведений о народах в Средней Азии, обитавших в древние времена. Выпущен биографический роман о Н. Я. Бичурине для юношества (Друг Чжунго А. Таланова и Н. Ромовой). Этот работа в трех томах переиздан в Академия наук СССР в 19501953 гг. (АН СССР, Ин-т этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая).

Так же читайте биографии известных людей:
Нодар Думбадзе

Нодар Думбадзе родился 14 июля 1928 года в Тифлисе. Рос у родственников, в деревне Хидистави, расположенной в западной Грузии. По окончании средней..
читать далее

Никита Рябов Nikita Ryabov

Приходилось Рябову дежурить и в Мавзолее у тела Ленина. "Стояли по команде "смирно" 30 мин., не шевелясь. Как-то один тип пронес на себе взрывчатку,..
читать далее

Никита Вдовиченко Nikita Vdovichenko

Вдовиченко Никита запорожский кошевой атаман. По сведениям, собранным о нём в Запорожье послом царя Алексея Михайловича подьячим С. Щеголевым,..
читать далее

Никита Ржавский Nikita Rzhavskiy

Ржавский Никита Харитонович - командир звена 153-го истребительного авиационного полка 5-й смешанной авиационной дивизии 23-й армии Ленинградского..
читать далее

Ваши комментарии
добавить комментарий